Святой праведный воин Фёдор Ушаков, адмирал флота Российского
Во имя веры и любви к Отечеству!

Житие святого праведного воина Феодора Ушакова. Часть I.

(С) Рождество-Богородичный Санаксарский монастырь.

О Бозе сотворим силу,

и Той уничижит стужающыя нам.

Пс. 59, 14

 

Святой праведный Феодор Ушаков родился 13 февраля 1745 года в сельце Бурнакове Романовского уезда Ярославской провинции. Он происходил из небогатого, но древнего дворянского рода. Родителей его звали Феодор Игнатьевич и Параскева Никитична, они были людьми благочестивыми и глубоко верующими.

В те времена, по указу Императора Петра Великого, дворянских юношей из знатных родов обыкновенно определяли в гвардию; почти двадцать лет прослужил в ней и отец будущего адмирала Феодор Игнатьевич, но после рождения третьего сына Феодора  он был уволен от службы с пожалованием сержантского чина Лейб-Гвардии Преображенского полка. Вернувшись в родное сельцо, он сменил гвардейскую службу на хозяйственные хлопоты и воспитание детей.

День рождения праведного воина Феодора приходится между празднованием памяти двух воинов-великомучеников: Феодора Стратилата и Феодора Тирона (память 8 и 17 февраля), — а вся жизнь адмирала Российского Императорского флота, от младенчества до дня кончины, прошла под благотворным влиянием его родного дяди, преподобного Феодора Санаксарского — великого воина в духовной брани. Преподобный Феодор родился и вырос в том же сельце Бурнакове, отсюда ушёл в юности служить в Лейб-Гвардии Преображенский полк, но затем, стремясь душою к иному служению, желая стяжать звание воина Царя Небесного, бежал из столицы в пустынные двинские леса, чтобы одному Богу работать, укрепляясь в подвиге поста и молитвы. Был сыскан, доставлен к Императрице, которая, вняв Промыслу Божию о молодом подвижнике, благоволила оставить его в Александро-Невском монастыре, где он принял монашеский постриг в 1748 году, — и это исключительное для дворянского семейства Ушаковых событие, вкупе с последующими известиями о его монашеском служении Богу, было постоянным предметом бесед среди родственников и служило им назидательным примером.

Большое семейство Ушаковых состояло в приходе храма Богоявления-на-Острову, находившегося в трёх верстах от Бурнакова на левом берегу Волги. В этом храме Феодора крестили, здесь же, при мужском Островском Богоявленском монастыре, была школа для дворянских детей, где он обучался грамоте и счёту. Феодор Игнатьевич и Параскева Никитична, будучи очень набожны, почитали главным условием воспитания детей развитие высоких религиозных чувств и строгой нравственности. Эти чувства, возбуждённые примерами семейства и особенно родного дяди-монаха, глубоко запечатлелись в сердце возраставшего отрока, сохранились и стали господствующими во всю его последующую жизнь. В глуши деревенского поместья было много простора для физического развития; отрок Феодор, обладая врождённым безстрашием характера, нередко, в сопровождении таких же смельчаков, отваживался, как свидетельствует предание, на подвиги не по летам — так, например, со старостою деревни своей ходил на медведя. Эти качества — безстрашие и пренебрежение опасностью — также укрепились в характере Феодора. Скромный и уступчивый в обычных условиях, Феодор Ушаков как бы перерождался в минуты опасности и без страха смотрел ей прямо в лицо.

В возрасте шестнадцати лет Феодор был представлен на смотр в Герольдмейстерскую контору Сената, где и показал, что «российской грамоте и писать обучен... желает-де он, Феодор, в Морской кадетский корпус в кадеты».

Морской кадетский корпус располагался в Санкт-Петербурге, на углу набережной Большой Невы и 12-й линии Васильевского острова. В феврале 1761 года туда был зачислен Феодор Ушаков, но дяди своего в Александро-Невском монастыре уже не застал — монах Феодор был в Тамбовской губернии, в Санаксаре.

Ко времени поступления Феодора Ушакова Морской корпус представлял собою ещё не настроившееся для правильной учебной жизни заведение. Науки преподавались достаточно хорошо, чтобы образовать исправного морского офицера, но внутреннего порядка, должного наблюдения за нравственностью юношей не было. Кадеты были предоставлены самим себе, и, при склонности подростков к подражанию и молодечеству, дурные товарищи могли иметь большее влияние, чем хорошие. Кроме того, много надежд в деле воспитания возлагалось на розгу. Но неблагоприятные школьные условия не отразились на юноше Феодоре; добрые свойства его характера, принесённые им в корпус из родной семьи, оградили его от порчи. Будущий адмирал, отличаясь хорошей учёбой и доброй нравственностью, прилежно постигал преподаваемые ему науки, особую склонность проявляя к арифметике, навигации и истории, и через пять лет успешно, одним из лучших, окончил Морской корпус, получил чин мичмана и был приведён к присяге:

«Аз, Феодор Ушаков, обещаюсь и клянуся Всемогущим Богом пред святым Его Евангелием в том, что хощу и должен Ея Императорскому Величеству моей всемилостивейшей Великой Государыне Императрице Екатерине Алексеевне Самодержице Всероссийской и Ея Императорского Величества любезнейшему Сыну Государю Цезаревичу и Великому Князю Павлу Петровичу, законному всероссийского Престола Наследнику, верно и нелицемерно служить и во всём повиноваться, не щадя живота своего, до последней капли крови... в чём да поможет мне Господь Бог Всемогущий. В заключение же сей моей клятвы целую слова и Крест Спасителя моего. Аминь».

После выпуска из Морского корпуса мичмана Феодора Ушакова направили на Балтийский флот. Северные моря редко бывают спокойными, и для молодого офицера это было хорошей школой. Первые годы службы на флоте прошли в интенсивной учёбе под руководством опытных моряков. Благодаря своему усердию, пытливости ума, ревностному отношению к делу и высоким душевным качествам, молодой мичман Феодор Ушаков успешно прошёл эту первую школу морской практики и был переведён на юг, в Азовскую флотилию.

В конце ХVII — начале ХVIII века выдвинулась важнейшая государственная задача возвращения России побережья Чёрного моря. В царствование Императрицы Екатерины II и после победного завершения русско-турецкой войны 1768—1774 годов (в которой довелось участвовать и лейтенанту Феодору Ушакову) было принято решение о создании на Чёрном море линейного флота. В 1778 году, в тридцати верстах выше устья Днепра, недалеко от урочища Глубокая пристань было устроено адмиралтейство, основаны порт и город Херсон. Началась работа по сооружению эллингов, однако из-за нерадения чиновников, а так же больших трудностей с доставкой леса из глубинных районов России строительство затянулось. Дело начало поправляться лишь с прибытием офицеров и команд на строившиеся корабли. В августе 1783 года в Херсон прибыл и капитан второго ранга Феодор Ушаков.

Осенью в городе началась эпидемия чумы. В Херсоне был установлен карантин. В то время считалось, что чума распространяется по воздуху. Для отгнания морового поветрия на улицах разводили костры, окуривали жилища, но эпидемия усиливалась. Несмотря на сложную обстановку на юге страны, требовавшую продолжения строительства кораблей, был дан приказ полностью прекратить работы и все силы направить на борьбу с чумой.

Все команды были выведены в степь. Не хватало лекарей, их обязанности принимали на себя командиры. Капитан Феодор Ушаков стал твёрдо устанавливать особый карантинный режим. Всю свою команду он разделил на артели. У каждой имелась своя палатка из камыша, пред которой курился безпрестанно огонь для очистки, и все матросы каждое утро окуривали над ним своё белье и сами затем обмывались уксусом. На значительном удалении от лагеря располагались больничные палатки. Если в артели появлялся заболевший, его немедленно отправляли в отдельную палатку, а старую вместе со всеми вещами сжигали. Остальные артельщики переводились на карантин. Общение одной артели с другой было строго запрещено. Ушаков сам неустанно за всем этим следил. В результате энергичных действий Феодора Ушакова в его команде чума исчезла на четыре месяца раньше, чем в других. В самое тяжёлое по напряжённости время эпидемии он никого не посылал в госпиталь, переполненный больными, и спас от смерти многих, излечивая их при команде. Здесь проявились, конечно, его исключительные способности решать самые трудные и неожиданные задачи; но, главным образом, здесь сказалась великая любовь Феодора Ушакова к ближним своим, любовь милующая, сострадательная, подсказывавшая ему наиболее верные решения.

За умелые действия и проявленные при этом старания Феодор Ушаков был произведён в капитаны первого ранга и награждён орденом Святого Владимiра четвёртой степени.

 Трактатом между Россией и Турцией от 28 декабря 1783 года Крым был окончательно присоединён к России. И тогда же Екатериной II был издан указ об устройстве на южных рубежах новых укреплений, среди которых необходимо было выстроить и «крепость большую Севастополь, где ныне Ахтияр и где должны быть Адмиралтейство, верфь для первого ранга кораблей, порт и военное селение». В августе 1785 года в Севастополь из Херсона на 66-пушечном линейном корабле «Святой Павел» прибыл капитан первого ранга Феодор Ушаков.

11 августа 1787 года Турция объявила войну России. Для ведения боевых действий были развернуты две армии: Екатеринославская под предводительством генерал-фельдмаршала князя Г. А. Потёмкина-Таврического и Украинская генерал-фельдмаршала графа П. А. Румянцева-Задунайского. На первое время им предписывалось лишь охранять российские границы и только Севастопольскому флоту было велено действовать решительно. Вскоре произошла первая генеральная баталия.

Турецкий флот насчитывал семнадцать линейных кораблей и восемь фрегатов, а в Севастопольском флоте, авангардом которого командовал капитан бригадирского ранга Феодор Ушаков, было всего два линейных корабля и десять фрегатов. 29 июня 1788 года противники обнаружили друг друга и, находясь во взаимной близости, старались занять выгодную позицию и сохранить линию баталии. 3 июля у острова Фидониси бой стал неизбежен. Турецкий флот всей мощью своей линии стал спускаться на русские корабли. И тут авангардный отряд Ушакова, «употребив старание и искусство», прибавил парусов и решительным манёвром лишил возможности командующего турецким флотом Эски-Гассана охватить русские корабли и взять их на абордаж. Вместе с тем Ушаков отрезал от основных сил два передовых турецких корабля. Те, обнаружив своё гибельное положение и не дожидаясь никакого сигнала, бросились спасаться бегством «с великой поспешностью». Эски-Гассан, в свою очередь, был вытеснен «Святым Павлом» из боевого порядка и в пылу сражения оказался борт в борт с русскими передовыми фрегатами. «Дрался он с чрезвычайным жаром, но Всевышний нам победою вспомоществовал, и уповаю, что в корабле его должно быть столько пушечных пробоин, что скоро сосчитать нельзя», — так впоследствии отзывался  о сражении Ушаков. Не выдержав атаки, Эски-Гассан был вынужден пуститься вдогонку своим кораблям. Победа была за русским флотом.

Это сражение хотя и не имело существенного влияния на дела всей кампании, но оно было примечательно в другом. Впервые в открытом бою малочисленный русский флот одержал победу над превосходящими силами противника. Начальствуя только авангардом, Феодор Ушаков в действительности руководил всем флотом, и его личная храбрость, искусное владение тактикой, выдающиеся качества командира и высокий духовный облик решили сражение в нашу пользу. Это была, прежде всего, духовная победа, в которой христианское самоотвержение исполнило силой воинское искусство. Вера в вечную жизнь, несомненное упование на помощь Божию и, следовательно, неустрашимость перед неприятелем — вот что было решающим во флотоводческом таланте Феодора Ушакова. Подстать флотоводцу были и его матросы. «Я сам удивляюсь проворству и храбрости моих людей, — писал Ушаков. — Они стреляли в неприятельские корабли не часто и с такою сноровкою, что, казалось, каждый учится стрелять по цели». Конечно, такая неустрашимость и спокойствие духа, проявленные участниками боя, говорят о великом примере их предводителя. Русские моряки поняли: где Ушаков — там победа! По своему смирению и отсутствию тщеславия Феодор Ушаков в донесении главнокомандующему не себе приписал успех, но отдал должное мужеству и стремлению к победе своих подчиненных: «Все находящиеся в команде вверенного мне корабля “Святого Павла” господа обер-офицеры и нижних чинов служители каждый по своему званию определённые от меня им должности исполняли с таким отменным старанием и храбрым духом, что за необходимый долг почитаю отнесть им всякую за то достойную похвалу...»

Закончился первый год войны, в который молодой Черноморский флот одержал решительную победу, приведя Оттоманскую Порту «в чрезвычайный страх и ужас». Феодор Ушаков, получив чин контр-адмирала, был назначен командующим Севастопольским корабельным, а затем и всем Черноморским флотом. Князь Григорий Потёмкин писал Императрице: «Благодаря Бога, и флот и флотилия наши сильней уже турецких... Есть во флоте Севастопольском контр-адмирал Ушаков. Отлично знающ, предприимчив и охотник к службе. Он мой будет помощник». А в боевой инструкции князя Потёмкина Феодору Ушакову говорилось: «Требуйте от всякого, чтоб дрались мужественно или, лучше скажу, по-черноморски; чтоб были внимательны к исполнению повелений и не упускали полезных случаев... Бог с вами! Возлагайте твердую на Него надежду. Ополчась Верою, конечно победим. Молю Создателя и поручаю вас ходатайству Господа нашего Иисуса Христа!»

С таковым напутствием служил православный воин Феодор Ушаков, умножая славу любезного Отечества.

В начале июля 1790 года, недалеко от Керченского пролива, произошло очередное сражение, в котором флот под командованием Ушакова вновь одержал блистательную победу. Князь Потёмкин докладывал Императрице: «...бой был жесток и для нас славен тем паче, что жарко и порядочно контр-адмирал Ушаков атаковал неприятеля вдвое себя сильнее… разбил сильно и гнал до самой ночи… Контр-адмирал Ушаков отличных достоинств. Я уверен, что из него выйдет великий морской предводитель…» Екатерина II отвечала: «Победу Черноморского флота над Турецким мы праздновали вчера молебствием у Казанской... Контр-адмиралу Ушакову великое спасибо прошу от меня сказать и всем его подчинённым».

После поражения при Керчи разбросанный по всему морю турецкий флот вновь стал собираться воедино. Султан Селим III жаждал реванша. В помощь своему молодому командующему и другу Гуссейн-паше (который был родственником султана) он дал для верности успеха опытнейшего адмирала Саид-бея, намереваясь переломить ход событий на море в пользу Турции. Но одно дело намерения, а другое — встреча лицом к лицу с православным воинством Ушакова. Утром 28 августа турецкий флот стоял на якоре между Гаджибеем (впоследствии Одессой) и островом Тендра. И вдруг со стороны Севастополя Гуссейн-паша увидел идущий под всеми парусами Российский флот. Появление Ушакова привело турок в чрезвычайное замешательство. Несмотря на превосходство в силах, они спешно стали рубить канаты и в безпорядке отходить к Дунаю. Ушаков, мгновенно оценив ситуацию, подал сигнал  флоту «нести все возможные паруса» и, подойдя к противнику на дистанцию картечного выстрела, обрушил на турок всю мощь бортовой артиллерии. Флагманский корабль Ушакова «Рождество Христово» вёл бой с тремя кораблями противника, заставив их выйти из линии. Начавшееся сражение поражало своей грандиозностью. Теснимые русскими, передовые неприятельские корабли принуждены были пуститься в бегство. Флагманский корабль Саид-бея 74-пушечный «Капудания», будучи сильно повреждённым, отстал от турецкого флота. Русские  окружили его, но он продолжал храбро защищаться. Тогда Ушаков, видя упорство неприятеля, направил к нему «Рождество Христово». Подойдя на расстояние тридцати сажен, он сбил с него все мачты; затем встал бортом против носа турецкого корабля, готовясь к очередному залпу. В это время «Капудания» спустил флаг.

«Люди неприятельского корабля, — докладывал впоследствии Ушаков, — выбежав все наверх, на бак и на борта, и поднимая руки кверху, кричали на мой корабль и просили пощады и своего спасения. Заметя оное, данным сигналом приказал я бой прекратить и послать вооружённые шлюпки для спасения командира и служителей, ибо во время боя храбрость и отчаянность турецкого адмирала Саид-бея были столь безпредельны, что он не сдавал своего корабля до тех пор, пока не был весь разбит до крайности». Когда русские моряки с объятого пламенем «Капудании» сняли капитана, его офицеров и самого Саид-бея, корабль взлетел на воздух вместе с оставшимся экипажем и казной турецкого флота. Взрыв огромного флагманского корабля на глазах у всего флота произвёл на турок сильнейшее впечатление и довершил победу, добытую Ушаковым при Тендре. «Наши, благодаря Бога, такого перцу туркам задали, что любо. Спасибо Фёдору Фёдоровичу», — так восторженно отозвался на эту победу князь Потёмкин.

Cам же Феодор Ушаков ясно понимал: победы православному воинству дарует Господь и без помощи Божией всё умение человеческое «ничтоже есть». Знал, что в России, на берегу реки Мокши, в Санаксарской святой обители, возносит молитвы о нём старец Феодор, в этот год приблизившийся к исходу от земного своего бытия. По возвращении в Севастополь командующим флотом Феодором Ушаковым был отдан приказ, в котором говорилось: «Выражаю мою наипризнательнейшую благодарность и рекомендую завтрашний день для принесения Всевышнему моления за столь счастливо дарованную победу; всем, кому возможно с судов, и священникам со всего флота быть в церкви Святителя Николая чудотворца в десять часов пополуночи и по отшествии благодарственного молебна выпалить с корабля “Рождества Христова” из 51 пушки».

В 1791 году русско-турецкая война завершилась блистательной победой контр-адмирала Феодора Ушакова у мыса Калиакрия. Это был год, когда Турция намеревалась нанести решительный удар России. Султан призвал на помощь корсаров из африканских владений, прославившихся на Средиземном море под предводительством алжирца Сеит-Али. Тот, польщённый вниманием султана, хвастливо пообещал, что, встретясь с русскими, пойдёт со всеми своими кораблями на абордаж и либо погибнет, либо возвратится победителем, а самого виновника недавних поражений Турции контр-адмирала Ушакова («Ушак-пашу», как звали его турки) приведёт в Константинополь в цепях. Предстояло сражение генеральное, это сознавалось и на нашем флоте. «Молитесь Богу! — писал князь Потёмкин Ушакову. — Господь нам поможет, положитесь на Него; ободрите команду и произведите в ней желание к сражению. Милость Божия с вами!»

В полдень 31 июля на подходах к мысу Калиакрия Ушаков обнаружил турецкий флот, стоявший в линии на якоре под прикрытием береговых батарей. Появление русского флота было для турок полной неожиданностью — их охватила паника. Турки в спешке стали рубить канаты и ставить паруса. При этом несколько кораблей, не справившись с управлением на крутой волне при порывистом ветре, столкнулись друг с другом и получили повреждения. Ушаков, пользуясь неразберихой в стане неприятеля, принял изумительное по находчивости решение и повёл свой флот между турецкими кораблями и безпрестанно палящей береговой батареей, отрезая корабли от берега и выигрывая наветренное положение. Бой разгорелся с потрясающей силою. Боевая линия турок была разбита, их корабли были настолько стеснены, что били друг в друга, укрываясь один за другого. Ушаков на флагманском корабле «Рождество Христово» погнался за пытавшимся уйти Сеит-Али и, сблизившись с ним, атаковал его. При первом же выстреле на алжирском корабле ядром вдребезги разнесло фор-стеньгу, щепа от которой отлетела в Сеит-Али, тяжело ранив его в подбородок. Окровавленный алжирский предводитель, не так давно хваставшийся скорой победой над русскими и пленением Ушакова, был унесён с палубы в каюту. Русские корабли, окружив противника, буквально осыпали его ядрами. Турецкий флот был «совершенно уже разбит до крайности» и в очередной раз бежал с поля боя. Наступившая темнота, густой пороховой дым и внезапное безветрие спасли его от полного разгрома и пленения. Весь турецкий флот, лишившийся двадцати восьми судов, разбросало по морю. Большая часть экипажей была перебита, в то время как на русских кораблях потери были незначительны. А в Константинополе, не имея известий о происшедшем морском сражении, турки праздновали курбан-байрам и радовались; но вскоре «сверх чаяния сия радость обратилась в печаль и страх», вызванные появлением у крепостей Босфора остатков эскадры «славного алжирца» Сеит-Али: вид пришедших пяти его линейных кораблей и пяти других малых судов был ужасен, «некоторые из оных без мачт и так повреждены, что впредь служить на море не могут»; палубы были завалены трупами и умирающими от ран; в довершение всего корабль самого Сеит-Али, войдя на рейд, стал на виду у всех тонуть и пушечными залпами просить о помощи...

«Великий! Твоего флота больше нет», — доложили турецкому султану. Тот был настолько ошеломлён увиденным зрелищем и известием о сокрушительном поражении своего флота, что немедленно поспешил заключить мир с Россией.

29 декабря 1791 года в Яссах был подписан мирный договор. Российское государство укрепило державные позиции на юге, прочно утвердившись на завоёванных берегах Чёрного моря.

За столь знаменитую победу контр-адмиралу Феодору Ушакову пожалован был орден Святого Александра Невского.